Forex Signals Free(Сurrency Rates.Trading System.Review of Trader.News)

Почему экономика продолжает сокращаться? Если не вдаваться в дебри заумных рассуждений о мировых дисбалансах, кредитных кризисах и огромных сверхнормативных задолженностях, ответ будет таков: мы просто сокращаем свои запасы. По меньшей мере, половина сокращения национального производства за последние полгода является следствием ликвидации запасов, как на уровне производителя, так и на уровне розничного сектора. На текущий момент объем производства сократился на 4% от своих максимумов. Около 2% от этой суммы, может быть, чуть больше, связано со снижением уровня запасов. В опубликованной в прошлом месяце подробной статистике по ВВП четко прослеживается так называемый “эффект Honda” (понятие, введенное Ричардом Паскалем в исследовании стратегических процессов и адаптации компаний к изменениям). Если хотите узнать, что это такое - отправляйтесь на завод Honda в Свиндоне. Там все очень тихо и спокойно: производство остановлено на четыре месяца, потому что дилеры распродают запасы роскошных моделей Civic и CRX сделанные в Уилтшире, и скопившиеся за последние месяцы. Компании просто незачем пока делать новые машины. В целом, пока волшебные свойства схемы утилизации не принесут временного облегчения, спрос на автомобили будет на 25% ниже показателей прошлого года. Однако производство британских автомобилей для внутреннего рынка сократилось на 50%. В случае с Honda - на 100%. Это и есть эффект Honda, то, что экономисты называют сухим термином “рецессии запасов”: умеренное снижение спроса на продукцию многократно усиливается, проходя по цепочке поставок. Производители запчастей или сырьевых материалов, вероятно, подвержены еще большей волатильности объемов производства и цен: вот одна из причин, по которой цена на сырую нефть упала с заоблачных высот в 150 долларов за баррель до 70 (на текущий момент).

Это вовсе не повод для паники, поскольку нечто подобное случается во время любой рецессии. Ничего сверхъестественного: в той или иной степени такие процессы идут во всех экономиках. Фактически же, наиболее подвержены влиянию эффекта запасов экономики, являющиеся крупными производителями товаров обрабатывающей промышленности, такие как Япония и Германия. Там ВВП падает еще стремительнее. Крошечный же производственный сектор Великобритании (15% от всей национальной экономики) помог нам ограничиться снижением ВВП всего на 1.9% за первый квартал этого года. Можете себе представить, каким будет показатель за второй квартал. Что случится с эффектом Honda, только наоборот. Пусть в первом квартале этого года компания сделала один автомобиль, что было должным образом учтено Бюро национальной статистики при расчете ВВП. Теперь допустим, что за период с апреля по июнь было произведено всего 10 машин - чисто гипотетически (на самом деле, у них явно не все так плохо). В абсолютных терминах этот объем просто ничтожен, но в процентном выражение это будет стремительный скачок по сравнению с предыдущим кварталом - 1000% - что, соответственно отразится в ВВП. Это тонкий намек на все эти статьи о “зеленых ростках”, “поворотных моментах” и тому подобном. Да, во всех этих захватывающих историях о восстановлении экономики есть некая доля истины - но лишь доля. Если в начале эффект запасов сильно преувеличил масштаб падения, то последующее восстановление объемов производства - ведь рано или поздно запасы все равно кончатся - будет преувеличивать темпы выздоровления экономики. К сожалению, взлет окажется временным и экономика может снова впасть в рецессию. В частности, опубликованные в прошлом месяце данные по ВВП демонстрируют ряд опасных тенденций. Около 70% сокращения объема производства в последнем квартале 2008 года связано с эффектом Honda, однако, в первом квартале этот показатель уже не превышает третьей части общего (более существенного) сокращения.

Итак, мы обеспокоены тем, что оставшиеся две трети представляют собой более фундаментальный фактор, например, сокращение расходов домохозяйств на автомобили, отдых и бытовые товары. Позитивные потребительские настроения - очень нежный цветок - главное условие начала восстановления. Однако, скорее всего, он будет испытывать на себе негативные последствия растущей берзаботицы, превращая традиционно запаздывающий индикатор безработицы в опережающий. Эдакий отрицательный экономический цикл обратной связи, если хотите. Второй тревожный тренд - это падение инвестиций, что уже само по себе свидетельствует о том, что рост деловых настроений не влечет за собой рост расходов на новое оборудование и производственные мощности (точно также как заявки покупателей в секторе недвижимости не всегда оборачиваются реальными сделками). Результаты исследования говорят о том, что компании начнут оправляться от потрясений не раньше осени, но мы ничего не знаем о скорости этого процесса. Во-вторых, сокращение инвестиций значит ослабление долгосрочного показателя экономического роста из-за отсутствия нового, более производительного оборудования, способного повысить объем производства на душу населения, и стимулировать инновации в производственных процессах и линейках продукции. Такую цену нам придется заплатить за этот спад в долгосрочной перспективе.

Но не стоит забывать и о том, что мы переживаем худшую рецессию за последние 75 лет, потому что банки лежат в руинах. Кредитный кризис никуда не делся. Он просто ушел с передовиц, поскольку его последствия стали значительно шире и теперь распространяются не только на банки, но и на магазины и заводы, на уровень безработицы, уровень бедности, число бездомных, состояние государственных финансов. Теперь именно эти темы привлекают всеобщее внимание. Чарли Бин, зам. председателя Банка Англии недавно заявил: “Банки еще не скоро почувствуют себя в относительной безопасности, чтобы снова выдавать кредиты, а инвесторы еще не скоро поверят в надежность банков, чтобы снабжать их средствами”. Государство берет на себя часть бремени, однако, Центробанк при этом признает, что коммерческие банки могут взять большую часть 125 млрд. ф.ст, предоставленных в рамках политики количественного ослабления, и просто удерживать их у себя. Совсем не то, на что мы рассчитываем. Таким образом, есть все основания полагать, что восстановление может начаться уже скоро, но за ним последует новый этап спада. Восстановление W-образной формы - для тех, кто любит подобные сравнения. В краткосрочной перспективе восстановление может оказаться таким же стремительным, как и спад, поскольку запасы начнут восстанавливаться, а объем производства - расти. Но как только эффект Honda угаснет, все вернется на круги свои: вялые потребительские расходы, негативные деловые настроения и даже гос. расходы сделают свое черное дело. Примерно в это же время в следующем году мы будем уже во второй половине W. Повсюду по-прежнему будет пахнуть кредитным кризисом, потребительские настроения будут на грани окончательно увядания, а у нас на руках будут огромные частные и государственные долги. В итоге, весь процесс восстановления будет чем-то хилым, хлипким и хрупким.

Син О’Грейди  По материалам The Independent

“Все мы когда-нибудь умрем”, - сказал как-то Джон Мейнард Кейнс. Влиятельный британский экономист использовал эту фразу, чтобы не объяснять, к чему в долгосрочной перспективе могут привести его политические инициативы. Его анализ Великой депрессии изменил экономическую науку 30-х годов, а также убедил многих в том, что увеличение государственных расходов в период спада поможет оживить экономику. Президент Барак Обама и демократы в Конгрессе (скорее всего, не читавшие книгу Кейнса “Общая теория занятости, процента и денег”, написанную в 1936 году), быстро вспомнили его высказывание, при помощи которого очень удобно оправдывать увеличение дефицита и принятие законов о стимулирующих мерах. Но никто не задается вопросом: “А прав ли был Кейнс в своем анализе”?

По мнению лауреата нобелевской премии в области экономики, современника Кейнса, и, пожалуй, его главного критика, Фредерика Хайека, Кейнс строил свою теорию на идее о том, что… общая занятость всегда прямо пропорциональна совокупному спросу на потребительские товары. Кейнс считал, что правительство должно вмешиваться в экономику, чтобы поддерживать совокупный спрос и полную занятость, сглаживая тем самым бизнес-циклы. Во время рецессий, утверждал он, государство должно занимать деньги и тратить их. Надо сказать, что точка зрения Кейнса на тот момент существенным образом отличалась от классической экономической теории, поскольку произвольные “макро” концепты, такие как совокупный спрос, лишены своей фундаментальности в микроэкономике человеческой деятельности. По словам Хайека, “наиболее ортодоксальные адепты теории Кейнса последовательно выбрасывают за борт все традиционные постулаты ценообразования и распределения, которые служили главным хребтом для всей экономической теории и, как следствие, на мой взгляд, перестают понимать экономику вообще”. Классические экономисты того времени утверждали, что главной задачей фискальной политики является обеспечение сбалансированного бюджета и внедрение государственных ограничений. Упрощенное мнение, что “совокупный спрос” способствовал росту инвестиций и занятости, поставило все с ног на голову. Однако политики нашли его удобным. Согласно концепции Кейнса, государственные расходы являются ключевым компонентом, определяющим совокупный спрос, поэтому, чем больше расходов, не важно на что, хоть на озеленение луны, тем активнее экономический рост в краткосрочной перспективе.

Отец-основатель теории экономики общественного выбора, лауреат нобелевской премии Джеймс Бьюкенен (американский экономист, получил нобелевскую премию в 1986 году “за а исследование договорных и конституционных основ теории принятия экономических и политических решений”. Является одним из основателей школы новой политической экономии), считает, что у теории Кейнса есть один серьезный недостаток - она игнорирует очевидное, эгоистичные мотивы государственных чиновников, принимающих решения и внедряющих фискальную политику, а также оправдывает то, что в противном случае считалось бы использованием власти в собственных интересах и безответственным поведением. В хорошие экономические времена сложно перекрыть кран, открытый в период кризиса, но Кейнс предпочитал пребывать в блаженном неведении относительно того, к каким последствиям в долгосрочной перспективе приведет финансирование раздутого дефицита. Не удивительно, что он пользуется неизменной популярностью в Конгрессе. Ловко придуманное оправдание для безудержных расходов на все подряд всегда будет в чести. Однако куда сложнее оправдать извращенную форму фискального издевательства над детьми, которые должны будут в последствии разгребать завалы огромных долгов. Сегодня проблема манипуляции экономикой посредством дискреционных расходов - той части бюджета, которая не связана с теми или иными субсидиями, - заключается в том, что эти субсидии, раздувшись до устрашающих размеров, теперь сами влияют на экономику. Во времена Кейнса о таком и помыслить никто не мог. Medicaid, Medicare, система социального обеспечения, и прочие субсидируемые программы гораздо больше влияют на принятие решений в Конгрессе, чем расходы, скажем, на ремонт дорог. Дискреционные расходы как инструмент фискальной политики теряют свой потенциал.

Конечно, несмотря на то, что г-н Обама обещает придерживаться принципа “живи по средствам”, никто особо не беспокоится о том, что за программы стимулирования на триллионы долларов придется платить. А ведь эти средства нужно будет где-то взять: либо путем повышения налогов, либо путем займов или печатания денег. Если правительство возьмет в долг для реализации своих программ, ему придется напечатать деньги или поднять налоги в будущем. Если правительство поднимет налоги, оно, фактически, перейдет на систему “тришкиного кафтана”, помогая одним за счет других. Если правительство напечатает деньги, оно спровоцирует рост инфляции, что, в свою очередь приведет к девальвации доллара. Тот же самый тришкин кафтан, только наизнанку. Забирать деньги из частного сектора -путем повышения налогов, либо путем усиления инфляции - и расходовать их, не компенсируя потерю средств ростом реальной экономики - еще хуже, чем не делать вообще ничего. Несколько лет назад я разработал “кривую Армея”, которая объясняет негативное влияние государства на благосостояние. Идея, в целом, основана на кривой Артура Лаффера (Прим. Profinance.ru: американский экономист, один из основателей теории предложения), которая доказывает, что налоговые поступления падают, когда налоги достигают таких высот, что работать просто не выгодно. Аналогичным образом, бремя государственных расходов может достигнуть критической точки, когда частный сектор экономики просто не сможет их финансировать. “Стимулирование” зачастую приносит больше вреда, чем пользы, поскольку оно изымает из системы больше средств, чем она может создать и, таким образом, уничтожает рабочие места, провоцирует стагнацию и сокращает благосостояние.

Хайек, написавший серию разгромных статей после публикации “Общей теории”, наиболее убедительно раскритиковал действия государства по стимулированию “совокупного спроса”. Он считал бизнес-цикл “рост-спад” в первую очередь монетарным феноменом, созданным в результате искусственного раздувания правительством кредитов и денежной массы. Между тем, правильная монетарная политика позволяет объединить разрозненные знания миллионов участников экономической деятельности в системе ценообразования, рационально распределяя капитал и трудовые ресурсы относительно уровня цен. Попытки правительства манипулировать экономикой при помощи фискальной политикой выливаются в расходы, которые забирают ресурсы у тех, кто действительно работает, в пользу тех, кто отвечает политическим интересам. Согласно этой теории, правительство лучше знает, как потратить деньги и куда их вложить, чем отдельные люди, действующие в своих интересах и интересах своей семьи. “Вопрос не в том, руководствуется ли человек, или может ли он руководствоваться эгоистичными мотивами, а в том, можем ли мы ему позволить руководствоваться в своих действиях желанием добиться немедленных результатов в том, что для него действительно важно, или же он должен делать то, что кажется уместным абстрактным лицам, которые считаются более осведомленными в вопросах значимости подобных действий для общества в целом”, - отметил Хайек. На самом деле, нет такого человека, который бы сумел распорядиться деньгами соседа лучше, чем своими собственными. Суета вокруг нынешнего пакета стимулирующих мер, эдакой логической головоломки с раздачей слонов любимчикам, практически не учитывающей интересы национальной политики - это последствия Кейнсианской теории в действии. Она ориентирована на политику и власть, но не на здоровую экономику.

Г-н Армей, бывший профессор экономики и глава Палаты представителей, ныне действующий председатель фонда FreedomWorks.

По материалам The Wall Street Journal