Forex Signals Free(Сurrency Rates.Trading System.Review of Trader.News)

Мировая экономика испытывает серьезные трудности, связанные с негибкими валютными курсами, в частности, привязки доллар/юаня. Основываясь на уроках золотого стандарта, хотим подчеркнуть, что международная монетарная система - это система, а у национальных политик есть побочные эффекты. Сейчас, как и в 30-х гг., отказ стран с профицитом увеличить расходы, вынуждает страны с дефицитом их сократить. Кейнс извлек этот урок из Великой депрессии, и именно поэтому он призывал принять меры в отношении стран с хроническими профицитами.

Рынок, сформировавшийся после кризиса 30-х годов, в последние годы стал чрезвычайно конкурентным. Объектом нашего исследования является роль твердых валютных курсов в распространении финансового кризиса, а также уроки, извлеченные из системы золотого стандарта. Идея о том, что золотой стандарт сыграл важную роль в мировом кризисе 30-х гг., представляет для нас особый интерес. Золотой стандарт характеризовался свободным движением золота между странами, фиксированными курсами национальных в золотом выражении, и отсутствием международной координирующей организации. Эти характеристики подразумевали наличие асимметрии между странами с дефицитами и профицитами платежных балансов. В системе золотого стандарта были санкции за истощение резервов и неспособность поддерживать фиксированный курс национальной валюты, но не было санкций (кроме неизбежных) за накопление запасов золота. Механизмом регулирования для стран с дефицитом платежного баланса, в нормальных условиях, была бы, скорее дефляция, нежели девальвация. В результате, на протяжении 20-х гг. страны с положительным сальдо платежного баланса (США и Франция) выкачивали золото и валютные резервы из стран с дефицитом платежного баланса (Германия и Великобритания). Первым не было нужды допускать инфляцию, а последним все больше и больше нужна была дефляция.

Но золотой стандарт был не просто монетарным соглашением. Он также был идеологией. Во времена Великой депрессии все твердо верили в то, что золотой стандарт - это обязательное и самое главное условие процветания. Исходя из этого принимались все решения. Таким образом, политики были ориентированы на защиту золотого стандарта, а не на стабилизацию производства и занятости. Главы Центробанков полагали, что поддержание золотого стандарта обеспечит восстановление занятости, а попытки ее непосредственного увеличения обречены на провал. Крах производства и раскачивание цен, а также и потеря сбережений при банкротстве финансовых учреждений в начале 30-х гг. - это как раз тот сценарий, который должен был предотвратить золотой стандарт. Следовательно, для согласования последствий с ожиданиями было необходимо интерпретировать эти исключительные события в обычных понятиях. В странах, где кризис оказался наиболее сильным, вина была возложена на органы власти, не сумевшие постигнуть идеологию золотого стандарта. Федрезерв и Банк Англии, предположительно, поддались соблазну управляемой валюты. Отказавшись соблюдать правила золотого стандарта, они злоупотребили кредитом, стерилизоровали международные потоки золота и не позволили им оказать нормальное стабилизирующее влияние на кредитную конъюнктуру. В свою очередь, это помешало корректировке цен и себестоимости. В дефляционных условиях того времени такой способ решения проблемы был абсолютно неверным. Существующий в 21 веке аналог - евро и привязка юаня к доллару - не идентичен, но параллели присутствуют.

Введение евро, если уж на то пошло, является еще более жестким обязательством, чем золотой стандарт. Страны могли выходить из системы золотого стандарта во время кризисов, не приводя в ярость инвесторов, но страны Еврозоны не могут временно отказаться от единой валюты в кризисный период , хотя Греции предлагали взять отпуск из Еврозоны. Но Еврозона не просто соблюдала золотой стандарт, она также придерживалась Бреттонвудского соглашения. Важность этого обязательства заключается не столько в Бреттонвудской валютной системе, сколько в переговорах, обеспечивших ее создание. Кейнс - один из основных участников переговоров - осознал разрушительное влияние золотого стандарта в том виде, в котором он действовал в послевоенные годы. Он признал, что дефляция в ответ на утрату резервов в уже дефляционных обстоятельствах была губительна не только для инициирующей ее страны, но и для ее соседей. Его план предотвращения такого исхода в послевоенном мире заключался в том, чтобы страны с профицитом платежного баланса, так же как и страны с дефицитом такового, сократили свои дисбалансы. План Кейнса не был реализован из-за разногласий между США и Великобританией. Однако нерешенность этого вопроса не повод для того, чтобы сейчас не вспомнить о нем.

Другим важным валютным курсом является привязанный к доллару юань, который лучше всего рассмотреть в терминах идеологии китайской политики развития. Роль привязки состоит из трех компонентов:

- содействие экспортерам

- облегчение решений для иностранных компаний, рассматривающих возможность инвестирования в Китай

- увеличение прибылей китайских предприятий, которые являются основным источником накоплений для инвестиций в инфраструктуру.

Как и в 30-е гг., многие осознают, что политики в странах, связанных таким режимом, влияют и на других участников, однако особого стремления принимать меры в этом направлении не наблюдается. В 2006 году МВФ организовал многосторонние консультации с целью побудить эти страны принять во внимание такие международные последствия. США и Китай ежегодно встречаются в рамках Стратегического и экономического диалога. МВФ проводит регулярные многосторонние надзорные мероприятия. Однако последующие корректировки политики не всегда очевидны. Смысл этой дискуссии заключается в том, чтобы не позволить странам с дефицитом платежного баланса - Германии в контексте золотого стандарта, Греции в контексте евро и США в отношении глобальных дисбалансов - избавиться от неприятностей. Все три страны не хотели признавать, что столкнулись с бюджетными ограничениями. Все три жили не по средствам, допустили возникновение дефицитов бюджетов и текущих счетов и финансировали их за счет иностранных займов. Однако у этой монеты есть и другая сторона - политики стран с профицитом платежного баланса. В 20-х и начале 30-х гг. трудности Германии и других стран Центральной Европы в значительной мере усугубились из-за стерилизации золота США и Францией. Наличие профицита платежного баланса в этих странах вело к дефициту в других. Из-за их нежелания увеличить расходы другие были вынуждены их сокращать. А с их отказом увеличить чрезвычайную финансовую помощь размеры сокращений, проводимых странами с дефицитом платежного баланса, росли. Политические последствия были катастрофическими. Сейчас происходит аналогичный процесс. Греция торгует с Германией, имеющий значительный профицит платежного баланса. Из-за нежелания Германии увеличивать расходы Греции не остается ничего другого, только сокращать их. Пока не ясно, удастся ли стране незамедлительно сократить расходы на 10% от ВВП или нет. Проблема Греции, как и Германии в начале 30-х гг., сейчас заключается в том, что сокращение расходов лишь увеличивает долговое бремя.

Именно поэтому американский президент Гувер, в конце концов, был вынужден признать необходимость моратория на погашение германского долга. И именно поэтому внутренняя девальвация - единственная доступная Греции форма девальвации - потребует реструктуризации ее долга. Так же как и мораторий Гувера требовал от США изменения политики, реструктуризация греческого долга потребует от ЕС и МВФ смены мировоззрения. При этом, если Китай и другие профицитные страны не станут увеличивать свои расходы и не допустят повышения курса своих национальных валют к доллару, США сможет увеличить занятость в стране только при помощи повышения конкурентоспособности экспорта. Инициатива президента Обамы по увеличению экспорта в два раза в течение пяти лет разработана для того, чтобы прийти к полной занятости. Однако без корректировки реального валютного курса посредством увеличения расходов вкупе с номинальной ревальвацией валюты или инфляцией в Азии, увеличить экспорт в два раза можно будет только лишь через сокращение затрат либо чудесное повышение производительности. Если же этого не произойдет, начнется новая волна протекционизма.

Все дело в том, что в международной монетарной системе страны по обе стороны валютного курса должны делать все, чтобы обеспечить ее функционирование. Действия и стран с профицитом, и стран с дефицитом влияют на всю систему. Нельзя переложить ответственность за корректировку дисбаланса на кого-то одного. Кейнс понял это на примере Великой депрессии. Именно поэтому он хотел, чтобы страны с профицитом приняли меры в соответствии с разработанным им международным монетарным планом.

Барри Эйхенгрин и Питер Темин

Страны могут с отчаянием цепляться за свои кредитные рейтинги “AAA”, пытаясь сохранить стоимость заимствования на низком уровне, но это не значит что корпоративный сектор разделяет их обеспокоенность по этому поводу. Средний рейтинг компаний, оцениваемых агентством Standard & Poor?s, упал с “A” в 1981 году до “BBB-” сегодня (см. график). Это самый низкий из возможных ?инвестиционных уровней?, иными словами, до ?бросового? остался один лишь шаг. Само по себе, это свидетельствует об изменении намерений как кредиторов, так и заемщиков. Традиционно, институтам, владеющим корпоративными облигациями, было запрещено покупать что-либо кроме ценных бумаг инвестиционного уровня. Облигации могли упасть до бросового уровня в случае ухудшения финансового состояния компании-эмитента, но они не были на этом уровне с самого начала. Однако в 70-х и 80-х гг. Майкл Милкен из инвестиционной компании Drexel Burnham Lambert понял, что есть группа инвесторов, которые хотят взять на себя риски диверсифицированного портфеля бросовых облигаций из-за их дополнительной доходности. И, действительно, со временем дополнительная доходность таких облигаций с лихвой компенсировала инвесторам риск невыполнения обязательств. Урок Милкена выдержал испытание временем, даже несмотря на банкротство Drexel. В 90-х и начале 2000 гг. все больше людей были готовы идти на риск за более высокое вознаграждение, так как доходность наличных денег и государственных облигаций постепенно падала. Появились специализированные фонды “безнадежных долгов”, которые охотнее приобретали недооцененные облигации, по мере того как стоимостные инвесторы прочесывали фондовый рынок в поисках выгодных сделок. После того, как лопнул пузырь на рынке доткомов, актуарии настоятельно рекомендовали пенсионным фондам диверсифицировать свои риски таким образом, чтобы ценные бумаги больше не занимали доминирующее положение в их портфелях. В то же время продолжительный период низких процентных ставок и происходящие время от времени довольно мягкие экономические спады способствовали росту хеджевых фондов и компаний прямых инвестиций, которые полагались на использование заемных средств для увеличения своих доходов.

Приход этих новых инвесторов, вероятно, ознаменовался сильными колебаниями кредитных спрэдов (избыточная доходность, выплачиваемая компаниями для покрытия риска невыполнения обязательств). В разгар кредитного бума в 2006 году спрэды упали до исторических минимумов. По мнению Джея Риттера из Университета Флориды, рынок зачастую недооценивает риск невыполнения обязательств по бросовым облигациям. Массовые эмиссии бросовых облигаций дают компаниям большие запасы наличных средств. Пройдет несколько лет, прежде чем эти запасы истощаться и компания окажется в затруднительном положении. Снизив спрэды, инвесторы уменьшили стоимость капитала и побудили компании к займу средств в больших объемах. В то же время, стремление к высоким кредитным рейтингам выходило из моды. Руководствам компаний, запасающих наличные средства, было велено вернуть их акционерам, чтобы те инвестировали их в другие активы. Согласно стандартной теории корпоративных финансов, впервые изложенной Франко Модильяни и Мертоном Миллером, источник финансирования фирмы, будь то заемный или акционерный капитал, не влияет на ее стоимость; просто по-разному дробится поток наличности. Однако теория не учитывает налоговый режим для различных видов финансов. В большинстве стран процентные выплаты вычитаются из налогооблагаемой суммы, а выплаты дивидендов - нет. Налоговая система, возможно, способствовала тому, чтобы компании занимали больше средств, хотя, отмечает Риттер, согласно исследованиям, связь между ставками корпоративного налога и долгом незначительна.

Более сильным стимулом для займа денежных средств, возможно, стали выплаты руководящему звену. Сейчас большая часть поощрительных платежей предоставляется в форме опционов на акции, благодаря которым в случае стремительного роста цен на акции менеджеры могут стать мультимиллионерами. Сильнейшим стимулом для роста цены на акцию компании в краткосрочной перспективе является способность менеджмента реализовать квартальные цели по прибыли на акцию. А использование свободных средств для выкупа акционерного капитала компании способствует увеличению прибыли на акцию. Менеджерам следовало воздерживаться от заимствования средств в крупных объемах, так как игры с заемным капиталом весьма рискованы, однако это их не беспокоило. Сейчас генеральные директора сменяют друг друга почти также быстро, как менеджеры футбольных клубов. Высокорисковая стратегия может окупать себя в краткосрочной перспективе, но в долгосрочном периоде, после того, как генеральный директор ушел со своего поста, высокие уровни долга могут погубить компанию. Более того, стоимость опциона зависит от волатильности базового актива; более рискованная стратегия приводит к росту волатильности и, следовательно, увеличивает предполагаемое состояние генерального директора. Даже если опцион остается неисполненным, генеральный директор не окажется в проигрыше. Однако объем заемных средств в корпоративном секторе рос не всегда. Американские компании вынесли некоторые уроки из экономического спада 2000-02 гг., когда лопнувший пузырь на рынке доткомов вывел из строя таких гигантов, как Enron и WorldCom. В последующие годы котируемые компании с большей осторожность брали на себя долги. Согласно отчету, представленному McKinsey Global Institute, в большинстве стран объем заемных средств (измеренный как отношение долга к балансовой стоимости собственного капитала) в реальном секторе торгово-промышленной деятельности к моменту кризиса был меньше, чем на начало десятилетия.

Однако долг становился более концентрированным, особенно в компаниях, которые приобретались частными акционерными фирмами посредством выкупов за счет кредита (LBO). В некотором роде прямое частное инвестирование - это творение “великой умеренности”, господствующей с середины 80-х гг. и до начала 2000-х. Для прямого частного инвестирования требуются склонные к активным действиям инвесторы, доступ к кредиту, устойчивый экономический рост (чтобы можно было выплатить долг) и растущие рынки активов (чтобы приобретенные компании можно было снова продать). Но сейчас условия не столь благоприятны. Экономический рост вялый, так как экономики пытаются освободиться от своих долгов, и компаниям сложнее удержаться на фондовом рынке. Самыми крупными инвесторами в долговые инструменты были менеджеры структурированных продуктов, именуемых обеспеченными облигациями (CLO), но с началом кредитного кризиса рынок истощился. Поэтому необходимо рефинансирование долгов, накопленных в период роста 2006-07 гг. По расчетам агентства Moody’s, в следующие пять лет необходимо будет рефинансировать долги по выкупам за счет кредита на сумму приблизительно ?250 млрд. Подобные займы стали лишь малой частью всех активов (например, ипотечных долгов, задолженностей по кредитам на автомобиль и по кредитным картам), собранных в одно целое и выпущены в виде инструментов для продажи инвесторам, которые, в свою очередь, тоже использовали заемные средства (при помощи банков, хеджевых фондов и специализированных посредников). Такие инвесторы пользовались преимуществами сделок “carry trade”, основанных на займах по низким процентным ставкам с целью инвестирования в более высокодоходные, но и более рискованные активы. В теории, такая торговля не может быть жизнеспособной в долгосрочной перспективе; более высокая доходность должна выступать лишь компенсацией за риска невыполнения обязательств. Однако на практике долгий период экономического роста и снижающиеся процентные ставки показывали, что пока такая торговля окупает себя - вплоть до финансового краха 2007-08 гг.

В те бурные времена хеджевые фонды процветали. В отличие от традиционных управляющих фондов им было легче осуществлять арбитражные операции, потому что, помимо покупки дешевых ценных бумаг, они могли продавать (со ставкой на снижение цены) дорогие ценные бумаги. Временами такие арбитражные возможности были незначительными, поэтому для увеличения прибыли возникала необходимость в заемных средствах. А хеджевые фонды могли себе позволить более высокие затраты, чем традиционные менеджеры, и выплачивать высокие поощрительные премии. Но многие из этих стратегий представляли собой разновидность сделок carry, которые изменили финансовый сектор. Банки тоже брали краткосрочные ссуды, а предоставляли средства на долгосрочный период. Однако банковские депозиты находились под защитой государства, при этом снижение ставок ЦБ во время кризиса привело к удешевлению капитала для банков. Инвестиционные и коммерческие банки превратились в многоуровневые финансовые учреждения, когда упразднили ограничения, предусмотренные Законом Гласа-Стигала. Инвестиционная банковская деятельность теперь подразумевала не только брокерство (т.е. проведение операций в обмен на комиссионные) или консультационные услуги, а, в большей степени, использование банковских активов для содействия клиентам или управления рисками. Это привело к формированию крупных вознаграждений, но и увеличило размеры банковских балансов.

В Америке отношение долга к ВВП в нефинансовом корпоративном секторе увеличилось с 58% в 1985 году до 76% в 2009 году, в то время как в финансовом секторе это отношение выросло в течение того же периода времени с 26% до 108%. Именно из-за таких объемов заемных средств банки оказались в уязвимом положении, когда в 2008 году рухнул рынок субстандартного ипотечного кредитования; активы, которыми владели эти банки, оказались неликвидными, трудными для оценки и еще более сложными для продажи. Такие банки, как Bear Stearns и Lehman Brothers, совершили фатальную ошибку, считая, что рынки (а зачастую, и их коллеги) всегда с готовностью будут рефинансировать их долги, однако, началось паническое изъятие банковских вкладов. Только под ударом оказались не частные вкладчики, а крупные учреждения. В свою очередь, крах финансового сектора оказал значительное воздействие на всю экономику и поставил государства перед сложным выбором. Они хотят повысить коэффициент обеспеченности банков собственными средствами, с тем чтобы избежать финансовых кризисов в будущем. Однако это приведет к тому, что темпы роста банковского кредитования будут замедляться или даже снижаться, а такого исхода государства опасаются не меньше. Когда грянул кризис, банкам потребовалась государственная помощь, но теперь государствам необходимо, чтобы банки покупали их облигации. Страны Еврозоны, в конце концов, решили спасти Грецию, потому что дефолт поставил бы под угрозу банковские системы всех стран-участниц валютного союза. Таким образом, заемщики и кредиторы, банки и государства крепко скованы одной цепью.

По материалам The Economist

Был ли последний саммит Большой двадцатки, прошедший в Канаде, шагом вперед, к взаимопониманию и сотрудничеству, или назад, к “своей рубашке”? Как ни парадоксально, но, скорее всего, и тем, и другим. В призыве к “фискальной консолидации, не нарушающей процессы роста”, всякий найдет что-то для себя. Но в целом, это как раз то, что и следовало доказать: стремительная фискальная консолидация на данном этапе будет способствовать росту, а не сдерживать его. И все же, я не стал подробно вникать в итоги саммита, а задался вопросами общего характера: к чему мы пришли? Вот тут мне и вспомнилась старая детская игра “передай пакет” . По правилам игры включается музыка и участники начинают передавать друг другу пакет. Как только музыка останавливается, игрок, оказавшийся в этот момент с пакетом в руках, разворачивает бумагу, под которой обнаруживается новый слой упаковки, и игра возобновляется. Тот, кому повезло развернуть последний слой упаковки, получает завернутый в нее приз и, соответственно, становится победителем. Взрослая игра в “передай пакет” гораздо сложнее: идет сразу несколько игр, по рукам ходит множество пакетов. В каких-то - подарки, а в какких-то - наказания. В эти игры лучше играть сообща, как рекомендовал Международный валютный фонд в своих комментариях к отчету на тему “Процесс взаимной оценки в странах Большой двадцатки”, подготовленному для саммита. Но советовать легко, а сделать сложнее. За красивыми и правильными словами, скорее всего, будут стоять действия, никак не способствующие кооперации.

Итак, четыре игры. В первую играет финансовый сектор: цель игроков - сделать так, чтобы безнадежные долги остались в руках кого-нибудь другого, но при этом собрать комиссию за каждый слой упаковки, снятый в процессе. Во второй игре финансисты играют против всего остального частного сектора. Цель: продать игрокам из частного сектора как можно больше услуг, при этом сделать так, чтобы все убытки несли покупатели. В третьей игре участвует все тот же финансовый сектор против государства. Задача - сделать так, что если все прочие попытки окажутся неудачными, убытки удастся спихнуть государству. Затем, когда правительство даст им денег, финансисты смогут выиграть, продавая ценные бумаги тех государств, которых они же и обанкротили. В четвертую игру играют государства. Цель - сделать так, чтобы избыток предложения остался у соседа. Страны с профицитом выигрывают, доводя до банкротства сначала частный, а потом и государственный сектора торговых партнеров. Это называется “Разорение соседа с чувством исполненного долга”. Германия весьма преуспела в этом.

Так что же общего у этих игр с Большой двадцаткой? Если коротко - все. Первая игра разбросала токсичные активы по всей финансовой системе. В результате второй игры частный сектор остался с огромными долгами и вынужден сейчас отказываться от использования заемных средств для финансирования своей деятельности. Третья разрушила государственные финансы. Четвертая привела к кризису и сейчас мешает восстановлению. Более того, все игры взаимосвязаны, поэтому нельзя изменить правила одной, не затронув остальные. В Большой двадцатке это понимают, но только до определенной степени. “Они ничего не забыли и ничему не научились”, - сказал Талейран о Бурбонах . Сейчас то же самое можно сказать и о политиках. Очень часто фискальная консолидация рассматривается в отрыве от контекста. Это ошибка. Важен не просто государственный долг как таковой, а долг вообще.

Об этом очень ясно написано в ежегодном отчете Банка международных расчетов: в нем говорится о том, что три крупнейших страны с дефицитами - Великобритания, США и Испания - отличаются сбалансированными и надежными государственными долгами и полностью вышедшими из-под контроля кредитами частного сектора. В Испании, например, государственный долг стабильно сокращается. Соотношение задолженности домохозяйств и финансовых активов также создавало ложное впечатление полного благополучия. Однако, когда грянул финансовый кризис, сопровождаемый громким схлопыванием пузырей, начался процесс отказа от кредитов в частном секторе и увеличение кредитов в финансовой сфере. Все взаимосвязанно: если в частном секторе фискальный профицит (доходы превышают расходы), на государственном уровне должен быть либо фискальный дефицит, или профицит текущего счета (или и то, и другое). Чем больше профицит частного сектора, тем больше должен быть фискальный дефицит или профицит текущего счета на государственном уровне. Если же фискальные дефициты сокращаются, значит частный сектор тратит больше, чем зарабатывает, или текущий счет становится более сбалансированным. Очевидно, что подобных результатов надо добиваться не снижением доходов, а повышением расходов, особенно в период восстановления после рецессии.

Так как же все это соотносится с решениями, принятыми Большой двадцаткой в отношении фискальной политики? В годы, предшествовавшие кризису, доходы превышали расходы в трех группах стран: некоторые промышленно-развитые страны, в частности, Германия и Япония; Китай, который сам по себе; и некоторые экспортеры сырья. Большинство рынков развивающихся стран зализывали раны после предыдущих кризисов, а в некоторых развитых странах - в частности, в США - сформировался дефицит. Когда начался кризис, профициты в странах с излишками резко сократились из-за падения внешнего спроса. Между тем, в дефицитных странах спрос поддерживался за счет растущих фискальных дефицитов. Таким образом, увеличение заимствований на госурадственном уровне было частично компенсировано отказом от заемных средств в частном секторе. Теперь же вынужденное ужесточение в периферийных европейских странах и добровольное в других регионах ведет к фанатичному аскетизму.

Считается, что подобные действия внушат людям уверенность в надежности государства и стимулируют расходы в частном секторе. Но отказ от заемных средств - это глубокий и длительный процесс, характерный для экономик, переживших кризис. В этот раз пострадала значительная часть мировой экономики, поэтому негативные последствия, скорее всего, будут действительно серьезными. В целом, пакет с избыточным предложением перешел от профицитных стран к частному сектору дефицитных стран, а затем, после кризиса, к их государственному сектору. Предположим, что они начнут сокращать расходы. Кому пакет перейдет дальше? Ответ не лежит на поверхности. Может быть, профициты будут нейтрализованы крупными внешними дефицитами ряда развивающихся стран, поскольку финансовые рынки соблазнятся на их стремление к относительной финансовой благонадежности. Может быть, эти профициты выльются в рост дефицитов для старого доброго “Дяди Сэма” - именно этого опасаются в США. Может быть, профициты сократятся, в частности, в Китае. А, может быть, они обесценятся в процессе затяжного мирового спада. Как бы там ни было, ясно одно. Попытки ликвидировать фискальные дефициты в отрыве от остальных проблем не сработают. Их не удастся сократить, не решив проблему избыточной задолженности частного сектора, не устранив внешние дисбалансы. Мы играли в экономически опасные игры. Чтобы исправить ситуацию, нам нужно поиграть во что-нибудь более конструктивное.

По материалам The Financial Times

Ситуация в экономике  разных стран  Европы различается. Однако принимаемые меры по сокращению бюджета весьма похожи. Особое внимание уделяется зарплатам в государственном секторе, социальным пособиям, пенсионным планам и налоговым декларациям населения.

Греция: Цель Греции - уменьшить к 2014г. нынешний годовой дефицит в 13.6% от ВВП до 2.6%. Греция является наименее конкурентоспособным членом Европейского союза, при этом в стране самые “щедрые” зарплаты и пенсии. По данным МВФ, на зарплаты и социальные пособия приходится 75% государственных расходов, причем темпы их увеличения опережают темпы роста производительности. Поэтому, помимо уменьшения дискреционных расходов, Греция планирует сократить рабочие места в государственном секторе, заморозить зарплаты и отменить дополнительную двухмесячную зарплату, традиционно выплачиваемую большинству государственных работников. Греция также намерена увеличить срок выхода на пенсию, который варьируется в зависимости от профессий и трудового стажа. Предлагается повысить этот порог на пять-десять лет, при этом минимальный возраст выхода на пенсию для всех составит 60 лет. В стране также будут уменьшены пенсионные выплаты в процентном отношении к пенсионному доходу, в результате чего к пенсионерам с высоким доходом будет применяться дополнительная 10% нагрузка. В Греции могут быть повышены налоги на добавленную стоимость и налоги на топливо, сигареты и табак.

Венгрия: Введение финансовых ограничений стало основным условием сделки между Венгрией и МВФ в 2008г. Однако публичное (и, по мнению многих, преувеличенное) сравнение новым премьер-министром страны создавшегося в стране финансового положения с ситуацией в Греции заставило Венгрию расширить диапазон ограничений…и ускорить их реализацию. Так что помимо полученной от МВФ помощи, правительство пообещало сократить расходы на зарплаты в государственном секторе на 15%, ввести новый трехлетний налог на банковскую прибыль и заморозить государственные расходы.

Ирландия: Изумрудный остров собирается к 2015г. сократить годовой дефицит примерно до 5%, по сравнению с нынешним дефицитом в более чем 12%. В Ирландии кампания по строгой экономии была развернута более года назад. Меры, предусмотренные данной кампанией, включают повышение налогов, сокращение выплат в государственном секторе на 5-15%, уменьшение социальных пособий и объема услуг в сфере здравоохранения, а также другие виды сокращения расходов.

Италия: Непосредственная задача, стоящая перед Италией, - сократить бюджет на 2011-12г. на 24 млрд. евро. В МВФ заявили, что “планируемая консолидация не достаточно масштабна”.В стране намерены на три года заморозить зарплаты в государственном секторе, заменить только 20% из числа увольняющихся работников государственного сектора, сократить муниципальные и региональные бюджеты и усилить меры по борьбе с уклонением от уплаты налогов. Также будет повышен пенсионный возраст, примерно на 6 месяцев, однако средний возраст по-прежнему будет составлять 61 год.

Португалия: Португальское правительство собирается к 2011г. сократить годовой дефицит до 4.6% от ВВП, с нынешних 7%. Страна планирует повысить налог на добавленную стоимость, подоходный налог и налог на прибыль на 1-2.5%. Также на 5% будут уменьшены выплаты старшему персоналу государственного сектора и политикам. Кроме того, будут заморожены выплаты сотрудникам госслужбы.

Испания: Испанское правительство пообещало сократить в следующем году годовой дефицит с нынешних 9.3% до 6% от ВВП. Краткосрочный план строгой экономии позволит в общем сэкономить 15 млрд. евро; сюда входит уменьшение зарплат госслужащим на 5% в 2010г. и замораживание таких зарплат в 2011г. По данным “The Economist”, правительство заменит только 10% выходящих на пенсию работников государственного сектора, за исключением сфер здравоохранения, образования и медицинской помощи престарелым.

Франция: Французский премьер-министр Франсуа Филльон заявил, что к 2013г. годовой дефицит страны будет уменьшен с нынешних 8% до 3% от ВВП. В общей сложности дефицит будет сокращен на 100 млрд. евро. Согласно опубликованным отчетам, из них 85 млрд. евро будут сокращены за счет уменьшения расходов, устранения налоговых лазеек и за счет прибыли, полученной от предполагаемого экономического роста. Остальные 15 миллиардов - за счет окончания программы временных стимулов. Кроме того, президент Франции Николя Саркози заявил о сокращении государственных операционных расходов на 10%. Ожидается, что Франция объявит о намерении реформировать пенсионную систему страны, которая, предположительно, будет убыточной в течение нескольких будущих десятилетий. Возможно, поступит предложение повысить пенсионный возраст, что вызовет серьезные протесты со стороны профсоюзов. В настоящее время граждане Франции, в общей сложности проработавшие по крайней мере 40 лет, могут выйти на пенсию в 60 лет и получать полную пенсию.

Германия: Несмотря на то, что у Германии самые сильные экономические позиции среди всех стран Еврозоны, канцлер Ангела Меркель принимает превентивные меры. Она объявила о действиях, направленных на обеспечение строгой экономии, которые позволят к 2013г. снизить дефицит страны до 3%, по сравнению с нынешними 5%, и сократить расходы к 2014г. на 80 млрд. евро. Данные меры включают уменьшение социальных пособий и усиление контроля при проверке на нуждаемость для выдачи пособий по безработице. Помимо этого, число рабочих мест в государственном секторе будет в течение четырех лет сокращено на 10000, также будет уменьшена численность немецких вооруженных сил. Германия также планирует ограничить налоговые льготы, ввести налог для производителей ядерного топлива и налог на финансовые операции.

Великобритания: Когда новое правительство опубликует чрезвычайный бюджет, британцы смогут понять, что премьер-министр Дэвид Кэмерон имел в виду, говоря о том, что попытки уменьшить британский дефицит будут сказываться на всем населении в течение многих лет и, возможно, десятилетий. Долг Великобритании составляет 1 трлн. долларов, и, через 5 лет он, возможно, удвоится. При этом ежегодные процентные платежи увеличатся до 100 млрд. долларов, на 67% по сравнению с нынешним показателем. Кэмерон заявил о сокращениях в государственном секторе, при этом он отметил, что в течение последних нескольких лет данный сектор расширялся, тогда как частный сектор наоборот сократился на 3.7%. “Мы собираемся восстановить равновесие [в частном секторе] - и процесс обещает быть мучительным”, - отметил Кэмерон.Он также подчеркнул, что наиболее уязвимые слои населения будут защищены. Здравоохранение получит ощутимую государственную поддержку. О дополнительных мерах экономии будет объявлено в ноябре, затем последуют открытые публичные дебаты по развитию бюджета страны в долгосрочной перспективе.

По материалам CNNMoney.com

Стрекоза была ленива и “лето красное пропела”, а муравей трудился от зари до зари, делал запасы на зиму. Но вот наступили холода и стрекозе стало не до песен. Пришлось ей отправляться на поклон к муравью, просить у него еду. Но муравей был непоколебим и категоричен в своих суждениях… Стрекозе пришлось всю зиму голодать… Мораль сей басни какова? Безделье приводит к нужде. Однако жизнь несколько сложнее, чем выдуманный мир Эзопа и Крылова. Современные муравьи - это немцы, китацйы и японцы, а стрекозы - американцы, англичане, греки, ирландцы и испанцы. Стрекозы не могут устоять перед столь соблазнительными товарами, которые производят муравьи. “Что вы хотите взамен”? - спрашивают они муравьев. “Ничего”, - отвечают муравьи. “У вас нет ничего такого, что могло бы нас заинтересовать… Ну разве что немного места под солнцем на берегу моря. Мы просто дадим вам денег в долг. Таким образом, вы сможете наслаждаться нашими товарами, а мы - развивать наше производство”. Все вокруг довольны и счастливы. Осторожные и расчетливые муравьи лишнего не тратят, а сэкономленные деньги хранят в казалось бы надежных банках, которые, в свою очередь, одалживают их стрекозам. Между тем стрекозам больше нет нужды производить товары. Зачем? Ведь их можно недорого купить у муравьев! Однако муравьи не продают им дома, торговые центры и офисы. Потому стрекозам приходится заниматься этим самостоятельно. Они даже приглашают муравьев поработать у них. Вскоре цены на землю и недвижимость начинают расти, поэтому приходится больше занимать, больше строить и больше тратить.

Муравьи смотрят на процветающие колонии стрекоз и говорят своим банкирам “Давайте кредиты им, потому что мы, муравьи, не хотим влезать в долги”. Муравьи преуспели в производстве реальных продуктов, однако, так и не научились разбираться в финансовых. Поэтому сообразительным стрекозам ничего не стоит придумать, как завернуть свои займы в привлекательные обертки и продать их муравьиным банкам. По соседству с немецким муравейником находится несколько мелких стрекозьих колоний. “Мы хотим с вами дружить. Давайте использовать общие деньги” - предлагают муравьи. “Но сначала вы должны пообещать, что всегда-всегда будете вести себя как муравьи”. Таким образом, стрекозам нужно пройти испытание: несколько лет вести себя как муравьи. После того, как оно успешно пройдено, им разрешают перейти на единую европейскую валюту. Некоторое время все счастливы. Немецкие муравьи смотрят на займы, выданные стрекозам, и чувствуют себя богачами. А стрекозы смотрят на свои пухлые счета и думают “Да мы разбираемся в финансах получше муравьев”. Муравьям неловко, поэтому они помалкивают, глядя на то, как стремительно растут цены и зарплаты в стрекозьих колониях. Между тем, реальная процентная ставка снижается, побуждая стрекоз брать новые кредиты и строить.

Умудренные опытом немецкие муравьи знают, что “деревья не растут до небес”. Цены на землю в стрекозьих колониях рано или поздно достигнут верхнего предела. Муравьиные банкиры начинают беспокоиться и просят расплатиться с кредитами. Таким образом, стрекозы-должники вынуждены продавать свои активы. Начинается череда банкротств. Стрекозы замораживают строительные проекты и… перестают покупать муравьиные товары. И у стрекоз, и у муравьев растет безработица. Фискальные дефициты взмывают вверх. Немецкие муравьи начинают понимать, что накопленное благосостояние - это пустой звук, поскольку у стрекоз нет ничего, кроме дешевых домов на солнечном побережье. Муравьиные банки вынуждены списывать безнадежные долги, или убеждать правительство выдать стрекозам еще больше муравьиных денег. Правительство муравейника боится признаться в том, что оно позволило банкирам потерять деньги муравьев. Поэтому оно выбирает вариант под названием “спасение”. Между тем, они велят стрекозам поднять налоги и сократить расходы. “Теперь”, - говорят они, - “вы должны на самом деле вести себя, как муравьи”. В итоге, стрекозьи колонии погружаются в глубокую рецессию. Но стрекозы по прежнему не производят ничего такого, что могло бы привлечь муравьев. Они просто не умеют. Кредитов им больше не дают, поэтому стрекозы голодают. Немецкие муравьи, в конечном счете, списывают долги стрекоз. Но, так ни чему и не научившись, они продолжают продавать свои товары в кредит другим представителям из мира насекомых.

Но в мире есть и другие муравейники. В частности, в Азии их полно. Япония, например, богатый муравейник, похожий на Германию. Китай - огромный муравейник, но победнее. Он тоже хочет разбогатеть, продавая стрекозам свои товары по низким ценам, и накапливая долговые расписки. Китайский муравейник даже корректирует курс своей валюты, чтобы гарантировать дешевизну своей продукции. Азиатам повезло, по крайней мере, они так считают. Им удалось найти очень крупную и невероятно трудолюбивую колонию стрекоз, под названием Америка. На самом деле, их стрекозье происхождение выдает лишь девиз “Да пребудет с нами шоппинг”! Азиатские муравейники начинают тесно сотрудничать с Америкой, подобно тому, как Германия сотрудничает со своими соседями. Азиатские муравьи накапливают горы долговых расписок и считают себя богачами. Но здесь ситуация развивается по иному пути. Когда в Америке случается кризис и домохозяйства перестают брать кредиты и тратить, фискальный дефицит раздувается до невероятных размеров. Однако, вместо того, чтобы сказать себе: “Стоп. Это опасно, нам нужно сократить расходы”, правительство заявляет: “Нам нужно тратить еще больше, чтобы поддержать экономику”. В итоге дефициты выходят за грани разумного.

Азиаты начинают нервничать. Лидер китайского муравейника предъявляет американцам: “Мы, ваши кредиторы, требуем, чтобы вы перестали занимать деньги, как это сделали европейские стрекозы”. Однако лидер американской колонии лишь смеется ему в лицо: “А мы не просили вас давать нам в долг. На самом деле, мы даже предупреждали вас о том, насколько это неразумно. А теперь мы собираемся сделать все, чтобы у американских стрекоз была работа. Если не хотите давать нам в долг, поднимите стоимость своей валюты. Тогда мы будем сами производить то, что раньше покупали у вас, и вам больше не нужно будет кредитовать нас”. Таким образом, Америка преподала своим кредиторам хороший урок из разряда прописных истин: “Если ты должен банку 100 долларов - это твои проблемы, а если ты должен банку 1 млн. долларов - это проблемы банка”. Лидер китайского муравейника не хочет признаваться в том, что огромные кипы долговых расписок не стоят своих денег. Между тем, китайцы по-прежнему хотят делать дешевые товары для остального мира насекомых. Поэтому, в конечном счете, Китай снова дает Америке денег в долг. Спустя десять лет китайцы заявляют: “Теперь мы хотим получить от вас товары в счет выданных кредитов”. Но американские стрекозы в ответ лишь смеются и быстро обесценивают свой долг. Муравьи теряют свои сбережения и некоторые из них даже умирают с голоду.

Так какова же мораль сей басни? Если хочешь копить деньги, не давай их в долг стрекозам!

Мартин Вулф

По материалам The Financial Times

Конфликт замедленного действия между двумя крупнейшими мировыми державами достиг критической точки кипения с соответствующими опасными последствиями для всей международной системы. Китай стал жертвой высокомерия. Он ошибся, приняв мягкую дипломатию Барака Обамы за слабость, кредитный кризис в США за спад экономики и свой собственный пузырь в области торговли за господство. Это похоже на разборки между Англией и Германией перед Первой мировой войной, когда вильгельмовский Берлин так сильно недооценил стратегическое политическое равновесие и перегнул палку. В течение месяца Минфин США должен определить, является ли Китай “валютным манипулятором”, и в случае положительного заключения ввести санкции в соответствии с американским законодательством. Раньше этой темы удавалось искусно избегать, но сейчас при безработице в Америке на уровне 16.8% совсем другие времена. По мнению лауреата Нобелевской премии по экономике Пола Кругмана, “им будет весьма трудно обойти тот очевидный факт, что Китай манипулирует своей валютой.

Премьер-министр Китая держится с вызывающей наглостью. “Я не считаю, что юань недооценен. Мы выступаем против тех стран, которые указывают друг на друга пальцем и заставляют другую страну повысить курс своей валюты”, - заявил он недавно. Он также вновь призвал США принять “конкретные меры, чтобы убедить инвесторов” в безопасности американских активов. “Некоторые говорят, Китай стал более высокомерным и упрямым. Другие выдвигают теорию так называемой веры Китая в превосходство. Моя совесть чиста, несмотря на злословие извне”, - сказал он. Чуть ранее Госсовет Китая обвинил Америку в серийных злодействах. “В США гражданские и политические права граждан жестко ограничиваются и нарушаются государством. Права рабочих серьезно нарушаются”, - заявили в организации. “США благодаря исключительной военной мощи добились господства в мире, подавляя суверенитет других стран и посягая на права их граждан”, - также отметили в Совете. “Во период катастрофы прав человека в мире, возникшей в результате финансового кризиса, начавшегося с кризиса субстандартного ипотечного кредитования в США, правительство США получает удовольствие от обвинений в адрес других стран”. И так далее, и тому подобное.

Неужели в Политбюро злоупотребляют марихуаной? Позволим другим обсуждать, что правильно, а что неправильно в этих заявлениях, которые, по сути, являются реакцией Китая на обвинения США. Безусловно, Китай не хочет признавать своего очевидного участия в мировых дисбалансах, которые стоят за этим кредитным кризисом, в частности путем сохранения структурного торгового профицита и снижения долгосрочных ставок через покупки облигаций в долларах и евро. Несомненно, Запад запутался в этом вопросе, однако китайский взгляд на ситуацию извращен до такой степени, что кажется бредом. Что интересно, так это готов ли Пекин поднять ставку в этой игре. Он обещал ввести санкции против любой американской компании, которая примет участие в контракте на поставку оружия Тайваню на сумму $6.4 млрд., пригрозив запретить деятельность компании Boeing в Китае и еще больше обострив конфликт с Тайванем. В Копенгагене Вэнь Цзябао послал на переговоры с президентом Обамой мелкого чиновника, что должно было стать - и стало - оскорблением. Президент США проявил твердость, заявив, что “больше не собирается тратить на это свое время”. Так можно охарактеризовать сегодняшнее отношение Белого дома к Китаю.

Мы убедили себя в том, что Китай уже является гипердержавой. Да, он может стать гипердержавой, но пока еще ею не является. Китай тесно связан с Японией, Кореей, Вьетнамом и Индией, которые в критический момент могут выступить союзниками Америки. Он обращен к России, протяженность границы с которой составляет 4 000 км, и Китай совсем не прочь занять территорию по ту сторону Амура и таким образом решить проблему исключительной плотности населения на своем берегу реки. Развивающаяся Азия, Бразилия, Египет и Европа раздражены манипулируемым при помощи юаня экспортным демпингом Китая. Майкл Петтис из Пекинского университета утверждает, что резервы Китая в размере $2.4 триллионов, возможно даже $3 триллиона, - это признак слабости, а не силы. Лишь два раза за всю современную историю странам удавалось накопить запасы в объеме 5%-6% от мирового ВВП: в 20-е гг. это сделали США, а в 80-е гг. - Япония. И каждый раз предшествовал депрессии. Резервы не могут использоваться только внутренне для поддержки китайской экономики. Свыше уровня, необходимого для обеспечения надежности в макроэкономическом плане, эти запасы являются мертвым грузом. Фактически, это окончательный обвинительный акт против дисфункциональной стратегии Китая, которая заключается в ежемесячной покупке иностранных облигаций на сумму $30-$40 млрд. в целях сдерживания укрепления юаня и нежелании дать своей экономике скорректироваться в соответствии с торговыми реалиями. Результатом является чрезмерное инвестирование в заводы, которые наполняют мир товарами с незначительной маржой. Объемы избыточного производства металла в Китае сейчас превышают мощность всей Европы. Во всяком случае, Европа приближается к уровню Китая. Профессор Виктор Шу из Северозападного университета предупреждает, что 8000 транспортных средств, купленных в кредит и используемых местными правительствами Китая для увеличения лимитов кредитования, привели к формированию долговых обязательств на сумму $3.5 млрд. Он заявляет, что банкам может потребоваться помощь в размере почти полтриллиона долларов.

Будучи кредитором Америки, т.е. владельцем американских казначейских векселей, агентских облигаций и других инструментов США на сумму $1.4 триллиона, Китай может использовать этот рычаг, как средство влияния. Однако не все так, как кажется. Если китайское Политбюро использует свою иллюзорную мощь, Вашингтон может перекрыть Китаю кислород, закрыв свои рынки для китайского экспорта. Кто у кого в заложниках? Любая попытка отомстить через инициирование кризиса американских облигаций обернулась бы против Китая и, в крайнем случае, могла бы быть остановлена посредством контроля над движением капитала. Рузвельт изменил правила в 1933 году. Такое иногда случается. Отношения между Китаем и США, без сомнения, носят симбиотический характер, но столкновение не стало бы “совместным гарантированным уничтожением”, как зачастую заявляют. Вашингтон остался бы в выигрыше. Несмотря на миф, сдвиг к протекционизму после принятого в 1930 году Закона о тарифе Смута-Холи не спровоцировал Депрессию. В 30-е гг. сокращение объемов торговли происходило более медленными темпами, чем сейчас. Суть Закона Смута-Холи заключается в том, что тарифы имеют ассиметричный эффект. Они разоряют страны с торговом профицитом - тогда это была Америка. В то время как Великобритания со своим торговым дефицитом продемонстрировала хороший результат, вернувшись к своим имперским преференциям.

Барак Обама никогда не стимулировал свободную торговлю. В любом случае, эта традиционность находится под угрозой на Западе. Первый советник американского президента по вопросам экономики Лари Саммерс нечаянно обронил на саммите в Давосе, что доводы в пользу свободной торговли теряют смысл, когда дело касается отношений с “меркантилистскими” силами. Китай претерпел поразительную трансформацию с тех пор, как Дэн Сяопин инициировал реализацию капитализма, но, как пишет бывший дипломат Джордж Уолден в книге “A Wolf in the World?”, нельзя почувствовать себя свободно при режиме, который все еще скрывает жестокий нигилизм Мао Цзэдуна. Он напоминает нам о том, что Китай не простил унижений, причиненных ему Западом, когда в 19 веке произошел конфликт двух цивилизаций, и намерен взять реванш. Будьте осторожны!

По материалам The Telegraph

Нельзя не прислушаться к позиции бывшего главного экономиста Международного валютного фонда. Более того, Кеннет Рогофф дает, пожалуй, самое простое объяснение, почему Китай может рухнуть: Он просто должен. Следует помнить, что пять самых страшных слов в экономике, это: “На этот раз все по-другому”. Понятно, к чему все это ведет? “Если на этот раз в мире и есть что-то другое, то это Китай”, - заявил Рогофф на конференции в Токио. “Говорят, Китай избежит финансового кризиса благодаря центральному планированию, высокому уровню сбережений и крупному рынку труда. А мне кажется, что однажды финансовый кризис дойдет и до Китая”, - добавил он. Возможность это допускают лишь немногие китайские быки. Несмотря на все преимущества китайской модели - масштабные государственные расходы, рост на основе экспорта, небольшие затраты на оплату труда - она не сможет совладать с системой. Еще ни одной развивающейся стране не удалось избежать кризиса, который остановил рост и отправил в нокдаун рынки. Ни одной. И никогда не удастся.

Кризис в Китае не станет полной неожиданностью. К примеру, Виталий Каценельсон из Investment Management Associates Inc. в Денвере очень удивился, прочитав отчет под заголовком “Китай - исключение из исключений”. Станет ли Китай первой развивающейся экономикой, которой удастся избежать сложностей? Хочется в это верить, тем более что прошлый год оказался для Пекина очень удачным. Меры по стимулированию экономики приносят около 10% роста. А инвесторам не удалось заработать кучу денег на неблагоприятных для Китая прогнозах. Поднебесной нужно тратить еще больше, чтобы поддерживать быстрый рост. Япония погрязла в дефляции, Европа пытается удержать Грецию на плаву, а в США ухудшается ситуация с безработицей. Действия по стимулированию всегда поддерживали Азию до тех пор, пока американские потребители не вставали на ноги. Тяжелейший спад с 30-х гг. до сих пор сказывается на крупнейшей экономике. Итак, Китай остался практически один во враждебной мировой среде. Лучше изучить проблемы страны сейчас, пока не стало слишком поздно.

“Когда это случится, мы узнаем, насколько важен Китай”, - сказал Рогофф в своем интервью. Японская брокерская компания Nomura Holdings Inc. считает, что в этом году на долю Китая придется треть мирового роста, и он превзойдет Японию. Речь не о крахе Таиланда. Мы говорим о стране, которая вскоре станет крупнейшей экономикой в мире, и на которую будет полагаться большая часть мира. Могущество Китая объясняет, почему Хилари Клинтон так переживает по поводу государственный ценных бумаг США. Впервые это стало заметно, когда Клинтон совершила поездку в Пекин в качестве государственного секретаря. Она завела речь о правах человека, что позволило открыто обсудить проблему долга. Согласно прогнозам Белого дома, дефицит бюджета с $1.4 трлн. в 2009 году вырастет до $1.6 трлн. в 2010 г. Хиллари Клинтон и министру финансов Тимоти Гайтнеру предстоит тяжелая работа по продаже облигаций. Вот только Китай может отказаться от роли надежного покупателя долга США, если эти деньги нужны ему для стимулирования внутреннего роста. Виктор Ши из Северо-Западного университета в Иллинойсе говорит об еще одних $1.6 трлн. По его подсчетам, именно на такой сумме долга “сидят” региональные власти Китая. Если эти утверждения, высказанные г-м Ши в Wall Street Journal от 8 февраля, верны, получается, что долги местных органов власти составили одну треть ВВП Китая в 2009 г. и 70% от валютных резервов. Между США и Китаем суммы долга зашкаливают. Крах по любую сторону Тихого океана пустит под откос всю мировую экономику. Все это больше напоминает не исключение из правил, а кризис в замедленном действии. Страшно представить, что случится с мировой экономикой, если по так называемой Большой двойке пойдет трещина. Мало не покажется. Да уж, пессимистичные прогнозы.

По материалам агентства Bloomberg