Forex Signals Free(Сurrency Rates.Trading System.Review of Trader.News)

Стрекоза была ленива и “лето красное пропела”, а муравей трудился от зари до зари, делал запасы на зиму. Но вот наступили холода и стрекозе стало не до песен. Пришлось ей отправляться на поклон к муравью, просить у него еду. Но муравей был непоколебим и категоричен в своих суждениях… Стрекозе пришлось всю зиму голодать… Мораль сей басни какова? Безделье приводит к нужде. Однако жизнь несколько сложнее, чем выдуманный мир Эзопа и Крылова. Современные муравьи - это немцы, китацйы и японцы, а стрекозы - американцы, англичане, греки, ирландцы и испанцы. Стрекозы не могут устоять перед столь соблазнительными товарами, которые производят муравьи. “Что вы хотите взамен”? - спрашивают они муравьев. “Ничего”, - отвечают муравьи. “У вас нет ничего такого, что могло бы нас заинтересовать… Ну разве что немного места под солнцем на берегу моря. Мы просто дадим вам денег в долг. Таким образом, вы сможете наслаждаться нашими товарами, а мы - развивать наше производство”. Все вокруг довольны и счастливы. Осторожные и расчетливые муравьи лишнего не тратят, а сэкономленные деньги хранят в казалось бы надежных банках, которые, в свою очередь, одалживают их стрекозам. Между тем стрекозам больше нет нужды производить товары. Зачем? Ведь их можно недорого купить у муравьев! Однако муравьи не продают им дома, торговые центры и офисы. Потому стрекозам приходится заниматься этим самостоятельно. Они даже приглашают муравьев поработать у них. Вскоре цены на землю и недвижимость начинают расти, поэтому приходится больше занимать, больше строить и больше тратить.

Муравьи смотрят на процветающие колонии стрекоз и говорят своим банкирам “Давайте кредиты им, потому что мы, муравьи, не хотим влезать в долги”. Муравьи преуспели в производстве реальных продуктов, однако, так и не научились разбираться в финансовых. Поэтому сообразительным стрекозам ничего не стоит придумать, как завернуть свои займы в привлекательные обертки и продать их муравьиным банкам. По соседству с немецким муравейником находится несколько мелких стрекозьих колоний. “Мы хотим с вами дружить. Давайте использовать общие деньги” - предлагают муравьи. “Но сначала вы должны пообещать, что всегда-всегда будете вести себя как муравьи”. Таким образом, стрекозам нужно пройти испытание: несколько лет вести себя как муравьи. После того, как оно успешно пройдено, им разрешают перейти на единую европейскую валюту. Некоторое время все счастливы. Немецкие муравьи смотрят на займы, выданные стрекозам, и чувствуют себя богачами. А стрекозы смотрят на свои пухлые счета и думают “Да мы разбираемся в финансах получше муравьев”. Муравьям неловко, поэтому они помалкивают, глядя на то, как стремительно растут цены и зарплаты в стрекозьих колониях. Между тем, реальная процентная ставка снижается, побуждая стрекоз брать новые кредиты и строить.

Умудренные опытом немецкие муравьи знают, что “деревья не растут до небес”. Цены на землю в стрекозьих колониях рано или поздно достигнут верхнего предела. Муравьиные банкиры начинают беспокоиться и просят расплатиться с кредитами. Таким образом, стрекозы-должники вынуждены продавать свои активы. Начинается череда банкротств. Стрекозы замораживают строительные проекты и… перестают покупать муравьиные товары. И у стрекоз, и у муравьев растет безработица. Фискальные дефициты взмывают вверх. Немецкие муравьи начинают понимать, что накопленное благосостояние - это пустой звук, поскольку у стрекоз нет ничего, кроме дешевых домов на солнечном побережье. Муравьиные банки вынуждены списывать безнадежные долги, или убеждать правительство выдать стрекозам еще больше муравьиных денег. Правительство муравейника боится признаться в том, что оно позволило банкирам потерять деньги муравьев. Поэтому оно выбирает вариант под названием “спасение”. Между тем, они велят стрекозам поднять налоги и сократить расходы. “Теперь”, - говорят они, - “вы должны на самом деле вести себя, как муравьи”. В итоге, стрекозьи колонии погружаются в глубокую рецессию. Но стрекозы по прежнему не производят ничего такого, что могло бы привлечь муравьев. Они просто не умеют. Кредитов им больше не дают, поэтому стрекозы голодают. Немецкие муравьи, в конечном счете, списывают долги стрекоз. Но, так ни чему и не научившись, они продолжают продавать свои товары в кредит другим представителям из мира насекомых.

Но в мире есть и другие муравейники. В частности, в Азии их полно. Япония, например, богатый муравейник, похожий на Германию. Китай - огромный муравейник, но победнее. Он тоже хочет разбогатеть, продавая стрекозам свои товары по низким ценам, и накапливая долговые расписки. Китайский муравейник даже корректирует курс своей валюты, чтобы гарантировать дешевизну своей продукции. Азиатам повезло, по крайней мере, они так считают. Им удалось найти очень крупную и невероятно трудолюбивую колонию стрекоз, под названием Америка. На самом деле, их стрекозье происхождение выдает лишь девиз “Да пребудет с нами шоппинг”! Азиатские муравейники начинают тесно сотрудничать с Америкой, подобно тому, как Германия сотрудничает со своими соседями. Азиатские муравьи накапливают горы долговых расписок и считают себя богачами. Но здесь ситуация развивается по иному пути. Когда в Америке случается кризис и домохозяйства перестают брать кредиты и тратить, фискальный дефицит раздувается до невероятных размеров. Однако, вместо того, чтобы сказать себе: “Стоп. Это опасно, нам нужно сократить расходы”, правительство заявляет: “Нам нужно тратить еще больше, чтобы поддержать экономику”. В итоге дефициты выходят за грани разумного.

Азиаты начинают нервничать. Лидер китайского муравейника предъявляет американцам: “Мы, ваши кредиторы, требуем, чтобы вы перестали занимать деньги, как это сделали европейские стрекозы”. Однако лидер американской колонии лишь смеется ему в лицо: “А мы не просили вас давать нам в долг. На самом деле, мы даже предупреждали вас о том, насколько это неразумно. А теперь мы собираемся сделать все, чтобы у американских стрекоз была работа. Если не хотите давать нам в долг, поднимите стоимость своей валюты. Тогда мы будем сами производить то, что раньше покупали у вас, и вам больше не нужно будет кредитовать нас”. Таким образом, Америка преподала своим кредиторам хороший урок из разряда прописных истин: “Если ты должен банку 100 долларов - это твои проблемы, а если ты должен банку 1 млн. долларов - это проблемы банка”. Лидер китайского муравейника не хочет признаваться в том, что огромные кипы долговых расписок не стоят своих денег. Между тем, китайцы по-прежнему хотят делать дешевые товары для остального мира насекомых. Поэтому, в конечном счете, Китай снова дает Америке денег в долг. Спустя десять лет китайцы заявляют: “Теперь мы хотим получить от вас товары в счет выданных кредитов”. Но американские стрекозы в ответ лишь смеются и быстро обесценивают свой долг. Муравьи теряют свои сбережения и некоторые из них даже умирают с голоду.

Так какова же мораль сей басни? Если хочешь копить деньги, не давай их в долг стрекозам!

Мартин Вулф

По материалам The Financial Times

Никто не сомневался, что любовная связь между Россией и Западом, возникшая во времена перестройки, закончится разрывом. Крах империи - это всегда грустно. В масштабах Великобритании крах Советского Союза был бы равносилен распаду Британской Империи в 30-е гг., когда большинство англичан относилось к ней положительно и считало ее частью естественного миропорядка. При этом крушение Британской Империи должно было совпасть по времени с отделением Шотландии (Украина) и Уэльса (Белоруссия), разрушительным экономическим кризисом и свержением конституционной монархии и парламентской политической системы (советское партийное государство). В данном контексте попытки России упрочить свое положение на международной арене и сохранить пост-имперскую сферу влияния не вызывают удивления. Также вполне естественно, что после преодоления сложностей 90-х гг. эти попытки усилились. Не только ближнее зарубежье, но и большая часть стран Центральной и Восточной Европы боится чрезмерной зависимости от российских нефти и газа. Когда Грузия раздразнила медведя, выяснилось, что Москва не против и вполне способна на масштабные военные операции за пределами своих границ.

Но наибольшую опасность международной стабильности всегда представляли российско-украинские отношения, особенно если учесть большой размер и нестабильность Украины, численность русского меньшинства и значение Крыма и Черноморского флота для России. Поэтому апрельская сделка по продлению сроков аренды базы для российского флота в Севастополе в обмен на снижение цен на энергоносители - одна из самых приятных новостей, полученных от бывшей советской республики за последнее время. Выступая с осуждением российского неоимпериализма, каким бы обоснованным оно ни было, следует помнить, что такое поведение свойственно всем бывшим империям. После 1945 года Британия тоже всеми силами стремилась сохранить максимум влияния на сужающемся имперском пространстве, используя для этого как международное законодательство (попытки удержать Суэцкий канал), так и права человека (война против движения “мау-мау” в Кении). Ко всему прочему, пережить крах империи на суше сложнее, чем отказаться от заморских колоний. У Британии была империя, а Россия сама ею являлась: отказаться от собственности проще, чем сохранить свою идентичность. Поэтому Лондону проще спокойно смотреть на события в Азии или на Ближнем Востоке, чем Москве не вмешиваться в беспорядки на Кавказе. Наиболее похожие эпизоды в истории Британии и Франции, связанные с распадом империи, - это проблемы с Ирландией и Алжиром: в обоих случаях отступление империи было крайне болезненным.

Однако, России удалось сохранить жемчужину своей имперской короны - Сибирь. Учитывая природные богатства региона, малую численность населения и мощь китайского соседа, вопрос безопасности Сибири, безусловно, должен вызывать у Москвы опасения. Но в то же время Сибирь открывает массу возможностей и соблазнов. В условиях мирового сокращения энергоресурсов, сибирские углеводороды являются для России не только рычагом международного влияния, но и средством, которое Москва, безусловно, будет использовать для самоутверждения. Порадуемся, что Россия склоняется к энергетическому противостоянию, а не военному давлению и территориальным захватам. В то же время наличие у России таких возможностей лишает ее шанса стать полноценным участником глобальной либерально-капиталистической экономической системы. При виде сложностей, с которыми сталкивается сейчас вторая эпоха глобализации, невольно вспоминается эпоха доминирования Британии, которая была “ранена” в 1914-18 гг., а в 1939-45 гг. - практически полностью уничтожена. Если сравнивать современный Китай с имперской Германией, перспективы мировой стабильности кажутся не такими радужными. В 1913 году 44% российской торговли приходилось на долю Германии, и две империи были заинтересованы во взаимном процветании. Но несмотря на это в 1914 году развязали войну. Сегодня Россия серьезно заинтересована в стабильности существующего мирового порядка и еще больше - в том, чтобы не попасть под обстрел, если этот порядок пошатнется. Но сейчас она еще меньше властна над геополитическими и экономическими факторами, решающими ее судьбу, чем в первой половине XX века. Вряд ли история переубедит российских лидеров в том, что глобальные экономические связи, не говоря уже о демократии, - это гарантия стабильности и мира. Скорее всего, печальный опыт лишь подтвердит точку зрения, что в отличие от 1914 и 1939 гг., когда можно было рассчитывать на победу в войне, сегодня такой исход невозможен, потому что в мире есть ядерное оружие.

Доминик Ливен